Как квиры захватывают мир: инструкция по созданию одного заговора

Ко мне пришла главредка «Крапивы» и сказала: «Давай напишем какой‑нибудь глупый текст. Например, про конспирологические теории о квирности. Что‑то вроде: все бариста бисексуальны, радуга — часть мирового плана, а квиры медленно, но верно захватывают мир».

Я ответил, что, кажется, это слишком очевидная тема. В конце концов, разве не все тексты «Крапивы» в той или иной степени глупые? После чего мне объяснили, что это так не работает, и мне всё‑таки пришлось написать текст.

Проблема в том, что для хорошей конспирологической теории нужна определённая фантазия. Нужно уметь видеть скрытые связи между событиями, воспринимать совпадения как доказательства и предполагать наличие большого плана там, где другие видят обычную жизнь. У меня с этим оказалось не очень хорошо.

Поэтому я решил не придумывать слишком много и посмотреть на уже существующие теории.

Оказалось, что в этом даже нет особой необходимости. В последние годы российская государственная риторика сама создала достаточно подробную картину предполагаемого квир‑заговора. В ней квир*люди представлены не как отдельные люди с разным опытом и взглядами, а как некая организованная сила, которая якобы угрожает традиционным ценностям, разрушает семью, влияет на культуру и образование и действует в интересах внешних сил.

Если следовать этой логике, получается, что перед нами действительно масштабный заговор.

Но у любого серьёзного заговора должны быть определённые признаки. Должны существовать ресурсы, организация, стратегия и способность влиять на окружающий мир. Попробуем проверить: насколько квир*сообщество действительно тянет на эту могущественную силу?

Возможно, мы наконец раскроем план захвата мира.

Первый этап: найти цель заговора

Любая теория заговора начинается с вопроса: чего именно хотят её участники?

Если верить распространённому нарративу, цель квиров очевидна — изменить общество. И действительно, квир*люди хотят изменений. Только речь идёт не о разрушении мира и всех возможных институтов, а о том, чтобы в этом мире было место всем.

Речь идёт о праве не потерять работу из‑за своей идентичности. О возможности обращаться за медицинской помощью без опасения столкнуться с дискриминацией. О праве создавать семьи, открыто говорить о себе и не скрывать свою жизнь.

Для мировой захватнической стратегии это выглядит довольно необычно. Большинство известных проектов по установлению власти начинались с требования контроля над ресурсами, территориями или институтами. Квир*люди чаще требуют доступа к тому, что уже должно принадлежать всем.

Но, возможно, это просто хорошо замаскированный план.

Конспирологические теории вообще редко признают очевидные объяснения. Если группа людей просит равных прав, всегда можно предположить, что за этим скрывается нечто большее.

Второй этап: найти тайные знаки

Следующий обязательный элемент любого заговора — символы.

И здесь наша теория получает первое серьёзное доказательство. Радуга повсюду, прайд‑флаг, цвета которого появляются в самых разных местах. Слишком много совпадений.

Конечно, можно предположить, что многолетний план по захвату общественного сознания начался с того, что люди однажды решили использовать цвета радуги как символ видимости и солидарности. Можно даже представить, что за каждым радужным значком стоит тщательно продуманная операция.

Есть только одна проблема: мы не стремимся захватить и присвоить радугу только себе, наоборот, её активно приписывают нам из вне. Справедливости ради мы и не против, но монополию на неё вроде никто объявлять не планирует. Квиры обычно достаточно добрые, думаю мы готовы делиться этим природным явлением со всеми. А ещё кстати изначально прайд флаг созданный Гилбертом Бейкером включал в себя другие цвета.

Но именно так и работают конспирологические теории. Они не ищут наиболее простое объяснение. Они ищут подтверждение уже существующей идеи.

Поэтому можно бороться с мороженым "радуга", перекрашивать лавочки или судить людей за радужные сережки, потому что какая разница что количество цветов радуги и прайд флага не сходится. Это борьба в ветряными мельницами…с одной стороны каждый дрочит как хочет, но тут кажется уже перебор.

И в этом месте теория начинает показывать не столько что‑то о квир*людях, сколько о механизме создания образа врага.

Сначала появляется представление о скрытой опасности. Затем любые признаки существования группы начинают восприниматься как подтверждение этой опасности.

Так работает охота на ведьм: сначала создаётся образ угрозы, а потом под него подбираются доказательства.

Третий этап: найти ресурсы

Любой мировой заговор требует ресурсов. Одного желания изменить мир недостаточно. Нужны деньги, организации, инфраструктура, влияние на общество и люди, которые способны всем этим управлять.

Начнём с самого простого — экономики.

Если организация собирается менять мировой порядок, ей, вероятно, понадобится серьёзная финансовая база. Однако здесь наша теория сталкивается с первой трудностью. Согласно исследованию проектов «Выход» и «Сфера» о положении ЛГБТК+ людей в России за 2024 год, только 47% опрошенных могут без серьёзных ограничений позволить себе еду, одежду и небольшие бытовые покупки. Более крупные расходы уже становятся проблемой. Получается, что люди становятся всё беднее и мы видим что часто квир*люди сталкиваются с существенными финансовыми трудностями.

Получается, мировой экономикой мы пока управляем не очень успешно.

Пожалуй, этот пункт стоит добавить в стратегический план захвата мира. Где‑нибудь между «захватить международные институты» и «определиться, есть ли сегодня деньги на покупку продуктов».

Это кажется шуткой ровно до того момента, пока не вспоминаешь, что речь идёт о реальном положении людей. За образом «всемогущего врага», который активно создаётся государством, скрываются реальные люди, с не самым завидным экономическим положением.

Следующий вопрос — организационная инфраструктура.

Любая серьёзная конспирологическая теория предполагает существование разветвлённой сети организаций, координирующих действия участникс заговора. Здесь тоже есть некоторые сложности.

За последние годы в России были ликвидированы или вынуждены прекратить публичную работу многие квир*организации и инициативы. Другие продолжают работать в эмиграции или подпольно, постоянно адаптируясь к новым рискам. Значительная часть усилий сегодня направлена не на расширение деятельности, а на обеспечение безопасности людей, цифровой защиты, экстренной помощи, юридической поддержки и психологического сопровождения.

Это плохо сочетается с образом организации, уверенно ведущей мир к своему господству.

Если большая часть ресурсов уходит на то, чтобы люди вообще могли продолжать существовать и помогать друг другу, времени на управление мировыми процессами остаётся удивительно мало.

Впрочем, для конспирологической теории это не проблема.

Особенность любой теории заговора заключается в том, что отсутствие доказательств тоже становится доказательством.

Четвёртый этап: найти влияние

Но, возможно, дело не в деньгах. Возможно, настоящее влияние измеряется иначе. Например, через образование.

В российской публичной риторике именно школа регулярно становится одним из главных полей борьбы с мифической «ЛГБТ‑пропагандой». Создаётся впечатление, что именно там решается судьба страны. Мне всегда было интересно проверить эту гипотезу.

Среди моих квир*друже действительно много людей с педагогическим образованием. Учительникс, преподавательникс, наставникс, вожатикс. На первый взгляд теория получает ещё одно подтверждение.

Вот только всё ломается, когда начинаешь разговаривать с людьми.

Оказывается, большинство из них заняты тем же, чем и остальные российские учительникс и сталкиваются с теми же проблемами: отчётами, перегрузкой, нехваткой времени, эмоциональным выгоранием и попытками просто нормально провести урок.

Когда я однажды спросил знакомых педагогикс, хватает ли им времени на мировое господство, мы пришли к выводу, что даже на мифическую «ЛГБТ‑пропаганду» времени практически не остаётся. Учебная программа и без того становится всё более перегруженной, а пространство для свободного разговора с детьми — всё более узким.

Эта шутка кажется безобидной, но за ней скрывается совсем не смешная реальность.

Общество годами обсуждает ЛГБТ‑пропаганду среди детей. При этом реальные изменения в образовании происходят прямо сейчас — сокращается пространство для критического разговора, усиливается идеологизация школы, появляются новые формы цензуры. Но предметом общественной тревоги почему‑то становятся не эти процессы, а "опасная" квир*пропаганда.

Пятый этап: получить технологическое превосходство

На этом этапе я был почти уверен, что наша теория наконец получит серьёзное подтверждение.

В технологических достижениях квир*сообщества действительно можно отметить впечатляющий прогресс. Правда, преимущественно в области дрэг‑макияжа. Некоторые техники контуринга выглядят настолько сложными, что невольно начинаешь подозревать существование закрытых исследовательских лабораторий и многолетней программы подготовки специалистикс. Если где‑то и существует технологический прорыв, то, кажется, именно здесь.

К сожалению, этого пока недостаточно для захвата мировых телекоммуникаций.

Если же говорить серьёзно, то реальные технологии, которые сегодня осваивают многие квир*люди и организации, выглядят гораздо менее эффектно. Это не системы тотального контроля и не алгоритмы управления общественным мнением. Это защищённые мессенджеры, двухфакторная аутентификация, шифрование переписки, обучение цифровой безопасности и постоянные попытки защитить персональные данные.

Парадокс заключается в том, что технологическое развитие действительно стало одной из важнейших задач сообщества. Но причиной этого является вовсе не стремление получить преимущество над миром, а необходимость защитить себя от этого самого мира.

И здесь наша теория вновь начинает давать трещину.

Сложно одновременно представлять квир*сообщество всемогущей силой, управляющей цифровым пространством, и наблюдать, как значительная часть его технологических усилий направлена на то, чтобы люди могли безопасно поговорить друже с подруже, не опасаясь преследования.

Кажется, мы снова перепутали признаки мирового господства с признаками уязвимости.

Последний этап: проверить, что получилось

Мы нашли предполагаемую цель. Нашли символику. Всё складывается удивительно стройно — ровно до того момента, пока мы не начинаем сравнивать теорию с реальностью.

И тогда оказывается, что в этой конструкции слишком много противоречий.

Получается, что квир*сообщество одновременно обладает почти безграничным влиянием и при этом не может защитить себя от преследований, аутинга, увольнений, угроз и политических репрессий. Что оно якобы определяет культурную политику целых государств, но вынуждено переносить мероприятия, отменять публичные события и искать безопасные способы просто встретиться друг с другом. Что оно стремится разрушить институт семьи, хотя само продолжает бороться за возможность создавать семьи и быть рядом с близкими без страха.

За каждым новым запретом, каждым уголовным делом, каждым законом, каждым громким заявлением о защите традиционных ценностей стоят вполне конкретные люди. Люди, которые теряют работу. Люди, которые уезжают из страны. Люди, которые перестают чувствовать себя в безопасности. Люди, которые боятся выйти на улицу, рассказать о своих партнерикс, обратиться за медицинской помощью.

Охота на ведьм никогда не была историей о ведьмах.

Она всегда была историей об обществе, которому предложили поверить, что его проблемы можно объяснить существованием опасной группы людей. Чем сложнее становятся настоящие проблемы, тем сильнее возникает соблазн найти виноватого. И тогда оказывается совершенно неважно, существуют ли ведьмы на самом деле. Достаточно того, что кто‑то сумел убедить остальных в их существовании.

В этом смысле квир*люди не первые и, к сожалению, не последние, кого пытаются сделать универсальным объяснением общественных тревог.

Получается, что единственная действительно успешная конспирологическая теория — это теория о том, что небольшая и уязвимая группа людей вызывает такой страх у властей, что ради борьбы с ней можно ограничивать права, запрещать организации и менять законодательство.

Если смотреть на происходящее именно так, становится понятно, что речь никогда не шла о защите общества. Речь шла о поиске врага.

И, пожалуй, это единственная часть всей истории, в существовании которой действительно не приходится сомневаться.